Главная Поиск Обратная связь Карта сайта Версия для печати
Доска объявлений Инфопресс
Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Поиск по сайту

Комитет по внешним связям Санкт-Петербурга



Юрий Лоза: «Мой концерт будет событием, которое больше не повторится»

Юрий Лоза: «Мой концерт будет событием, которое больше не повторится»

В преддверии своих концертов в Эстонии - 10 марта в Таллинне и 11 марта в Нарве - известный российский музыкант, автор и исполнитель песен Юрий ЛОЗА поделился с «Инфорингом» своими мыслями о современной эстраде, культуре, особенностях настоящей русской музыки, а также объяснил, почему его предстоящие здесь выступления можно считать в определённом смысле уникальными.
 
Знакомые песни живут в душе
- Мы наверняка на здешних концертах услышим «На маленьком плоту…» и другие ваши давно знакомые песни. А среди новых композиций, которые, конечно, тоже будут в программе, есть ли такие, про которые вы можете сказать: хочу, чтобы и они стали такими же знаковыми, как «Плот»?
- Нельзя планировать суперхит, потому что существует слишком много факторов, чтобы песня стала суперхитом. Запланировать такую знаковую песню, как «Плот», которая живёт уже больше 30-ти лет, невозможно. Тут надо, чтобы как-то звёзды совпали, а это уж от человека не зависит.
Что касается новых песен, то во всём мире используется определенная практика: кто бы ни приехал на гастроли он исполнит не более 25 процентов новых песен. Так устроена натура человеческая: люди идут на концерт за определёнными эмоциями, которые связаны с определёнными песнями. Концерт у нас не резиновый, и если я новые песни поставлю, а старые поубираю, то зрители останутся в недоумении: как так, я хочу послушать вот это и это, а звучит то, чего я не знаю! А разница-то существенная. Те песни, которые знакомы, они живут уже там - в душе. А новые - их, как и всю новую информацию, надо ещё понять, усвоить… это нелёгкая работа. Старые песни можно слушать, не напрягаясь, они как бы расслабляют тебя.
- Ну и всё-таки, оценивая свой творческий багаж, хотя бы шестым чувством вы понимаете, что есть в нём такое, что может вот так же однажды «выстрелить»?
- Песня «Плот» многими называется песней поколения. Передача «ДОстояние РЕспублики» на Первом канале два года назад устроила телевизионный конкурс самых значительных песен прошлого века, и «Плот» безоговорочно победил. То есть это уже не просто песня - это песня, привязанная к определённому времени, определённому состоянию, определённому виду государственного строя и т.д. Не зря когда Балабанов снимал свой фильм «Груз 200», то искал песню, которая бы «отбросила» всё это повествование в восьмидесятые годы, поэтому вышел на меня с просьбой о возможности использовать «Плот» в картине.
 
О миноре и мажоре
- В одной давней статье о вас можно прочитать примерно следующее: герой песен Лозы - парень из толпы, который просто живёт, как живём все мы. Значит ли это, что ваша аудитория и сегодня - это люди из поколения 50-60-летних? И ставите ли вы целью завоевать аудиторию новую?
- Я в песнях практически не употребляю слова «мы». Я всегда пишу от первого лица. Поэтому герой Лозы - всегда сам Лоза. Ситуации, на которых строится сюжет, не обязательно происходили со мной, но они прошли через призму моего восприятия, и, конечно, герой моих песен будет на меня немножко похож. А значит, его возраст - уже пенсионный, и он будет вызывать какие-то тёплые чувства у моих ровесников. Новое поколение смотрит на меня как на анахронизм. Ёлки-палки, молодому человеку двадцать, а мне шестьдесят. Два поколения прошло. Конечно, они мои песни воспринимают даже не как «папины», а как «дедушкины».
- Но, может, из этого молодого поколения хотя бы малая толика ходит на ваши концерты и тоже слушает, открыв рот от изумления?
- Каждое молодое поколение со временем разделяется. В неравной, конечно, пропорции. Меньшая часть перестаёт воспринимать культуру как нечто «модное», нечто «наше», а воспринимает как культуру вообще. То есть, взрослея, люди перестают смотреть на себя через увеличительное стекло поколения, моды и стиля и начинают понимать, что Моцарт - не «старый» и не «новый», а просто Моцарт, что Пушкин - не «старый», не «новый», не «наш», не «ваш», а просто Пушкин. Для этой аудитории какие-то произведения перестают принадлежать некоему времени, стилю, моде. Ну вот, есть просто Лоза, у него есть песни, и они - вне времени... Эти люди начинают носить не «модную сегодня» одежду, а ту, которая нравится им лично, слушать не то, что «нравится поколению», а составлять какую-то свою программу из всего богатства музыки.
Бóльшая часть, конечно, поступает так, как это было показано в одной телерекламе пива: что делают молодые люди, когда у них есть свободное время, - бегут за «Клинским». Им это вбивается, они берут рекламные слоганы и строят жизнь по ним. У них модные шмотки, модные стили, модная музыка, подаваемые как «наша музыка», «наши кумиры», «наша жизнь».
- Когда слушаешь среди ваших песен ту, где поётся «Вот мне и стало за тридцать… мне уже многое поздно», то невольно приходит мысль - не есть ли она некий гимн потерянному поколению?
- Ну, извините, там же позитивный финал - «…но я умею мечтать»! Если человек не теряет способность мечтать, значит, у него всё в порядке с головой.
- Некоторые считают, что мечты - это такая эфемерная категория, что с ней и считаться не стоит.
- Потерянное поколение уже не мечтает. Потерянное поколение смирилось. У них нет перспектив и планов. Мало того, если мы возьмём потерянное поколение, скажем, времён «лишних людей» в русской литературе, то мы поймём, что Печорин и все остальные из этой когорты - тоже люди без мечты.
- Кстати, да, помнится, Евгений Онегин не особо мечтал…
- И Онегин, да, тоже как бы человек без будущего.
- Но всё же, если подняться на высоту птичьего полёта над вашими песнями, по крайней мере, широко известными, кажется, что в них так или иначе присутствует, а где-то, может, и доминирует грустное начало. Это ложное впечатление?
- Нет-нет, это не грустное. У меня минорный строй души, как и каждого русского человека. Почему у нас не приживаются мажорные стили? У нас совершено не прижились рок-н-ролл, кантри, которые очень популярны в Америке. Все эти стили пытались играть в России, и я пытался играть, и все они прошли мимо нашего народа, потому что они все строятся на мажорном аккорде, мажорной тональности. А все наши песни, даже самые залихватские, самые разухабистые - скажем, любая «Цыганочка» - это всё равно минор. Этот минор может разойтись до очень быстрого темпа, может дойти до мордобоя, до разрывания рубахи на волосатой груди, тем не менее останется минором. У нас минорное восприятие мира, мы немножко другие, мы так чувствуем…
- У нас такой культурный код, как теперь говорят.
- Можно и так сказать. Он замешан на минорном аккорде. Да ещё и построение этих аккордов таково, что, скажем, дорийский стиль - тоже минорный, который используется в ирландской и английской музыке, - нам не очень подходит. У нас - «Цыганочка с выходом», вот это наш стиль. И мы считаем это мажорной песней, хотя там большинство минорных аккордов. Мы считаем это весёлой музыкой, понимаете.
- Весёлый минор.
- Да, такое своеобразное сочетание. Как «Старый Новый год».
 
«Говорю о том, в чём разбираюсь»
- У вас и книга написана «Научу писать хиты»…
-…я привезу в Эстонию несколько книжек.
-…и даже пьеса «Культур-мультур». Это что - поиски каких-то новых поприщ, кроме музыки?
- Меня отец учил: лучший отдых - смена деятельности. Вот я сейчас пишу киносценарий, потому что мне просто интересно этим заниматься. Будет он реализован или нет - не знаю, сначала мне надо его создать, а потом уже говорить о реализации. Заранее брать это на себя как оплаченную работу, наверное, могут только профессиональные сценаристы, которые уверены, что у них всё получится замечательно, а даже если не получится, то они результат всё равно куда-нибудь пристроят.
У меня нет такого задания ни от какой редакции, ни от какого сценарного агентства, ни от какой киностудии, мне просто пришла в голову интересная история, и, думаю, если мне удастся её изложить так, как я задумал, то она может вызвать определённый интерес у киношников. Мало того, я поговорил со специалистами в сценарном деле, они всё говорят, что на хорошие сценарии сейчас голод. Почему бы мне не попробовать написать?
- В Интернете о вас: «за Лозой закрепилось звание критика современной российской эстрады». Вы действительно критикуете больше, чем критикуют остальные ваши коллеги, или вас просто журналисты чаще вытаскивают, или это сознательное создание себе такого имиджа?
- Конечно же, это работа журналистов. Скажем, из часового разговора при съёмках передачи выдёргивается одна фраза, рабочий момент - «…Гагарин в ракете лежал», и подаётся как общее целое. В результате у меня возникает куча врагов, которые говорят «да с кем ты себя сравниваешь!», «это великий человек, а ты говоришь, что он ничего не сделал!!». Я отвечаю: я, что, сказал, что он ничего не сделал?! я сравнивал Гагарина с сегодняшними космонавтами, но их убрали, а оставили вот этот кусок! Мы долго говорили о том, что Гагарин и сегодняшние космонавты, с точки зрения деятельной активности на орбите, несравнимы. Они сейчас там чуть не в бадминтон играют, а первый человек, который прорубил дорогу в космос, в ракете просто лежал. Но нет - против тебя работает вырванная из контекста фраза, и попробуй что-то докажи.
Недавно у меня был скандал в одной из серьёзных новостных программ. Они взяли у меня интервью, а потом дали под безумным заголовком. Я им звоню: посмотрите в тексте - разве там есть хоть что-нибудь из того, что у вас вынесено в заголовок? Знаете, что мне ответили: «А у нас другой человек пишет заголовки». Один берёт интервью, а другой придумывает к нему заглавие, и это заглавие не всегда связано с текстом, оно как бы должно лишь привлекать…
- Но всё-таки, Юрий Эдуардович, о чём-то из своих высказываний вы потом жалеете? Или под всем, что вы сказали когда-то журналистам, готовы подписаться и сейчас?
- Да, но в том контексте, в котором я сказал это. Мне неоднократно уже говорили: может, тебе вообще бросить общаться с журналистами? Я говорю - а как я могу не общаться? Они задают простой вопрос, я даю простой ответ, и часть-то журналистов порядочная, они передают мои слова так, как те и прозвучали. К тому же я ни слова ещё не сказал в разных интервью, например, о микробиологии, о том, как размножаются киты-касатки или как влияет на эклиптику Юпитера движение кометы Галлея. Я об этом понятия не имею, а говорю только о том, что действительно знаю или в чём разбираюсь.
 
Авторитет создающего
- Вы российскую эстраду критиковали ещё в начале 2000-х, а наверняка даже и раньше. Однако кажется, что с тех пор в ней ничего не изменилось. А как вы думаете?
- Я критиковал само устройство нашей эстрады. Когда общаюсь с иностранцами, а мне приходится это делать (недавно, скажем, калифорнийская группа перепела «Плот» на английском языке, у них уже треть миллиона просмотров на «Ютубе»), я всегда задаю им вопрос «что ты делаешь в этой жизни?». Иностранный артист достаёт компакт-диск и говорит: «Делаю вот это». «Полтора-два доллара -  производство компакта, пятнадцать-семнадцать долларов - продажа. «Вилочка» в двенадцать-тринадцать долларов - вот на неё и живу, на ней зарабатываю». Продал миллион дисков - заработал 13 миллионов долларов. Логично? Логично.
У нас немножко по-другому. У нас, когда спрашиваешь «что ты производишь», в ответ не достанут компакт… Ну я не представляю, чтобы человек пошёл в магазин покупать CD Бори Моисеева. Потому что Боря Моисеев не производит музыку, он производит понты, рекламу самого себя, эфиры и т.д., но не музыкальный продукт. А я произвожу. Есть компакты с моими произведениями, мало того, ещё и нелицензионные, на которых я за свою жизнь оставил людям сотни и тысячи автографов.
По-разному мы устроены. У них - шоу-бизнес, а у нас музыкальная тусовка…
- Так это и остаётся до сих пор?
- Совершенно верно. Потому мне и говорят редакторы, когда я прихожу с новой песней: «У меня эфир не резиновый, я тебя вставлю и должен буду убрать какого-то артиста, который без этого не проживёт…». Имеется в виду, что я смогу прожить и без этого, я музыкант, я могу написать и стихи, и книгу. У меня есть музыка и к фильмам, то есть не только песни. «Ты даже в переходе с гитарой встанешь, сыграешь - и тебе подадут. А вот Борю Моисеева я завтра перестану показывать, и послезавтра он встанет в очередь за бесплатным супом…».
Мало того, очень мало вещания музыкального на наших каналах, поэтому за показы страшная драка идёт. У меня песня про Новый год, тринадцать лет назад написанная, не попала ни в один из новогодних концертов…
- «Ветер одинокой бабе снежной песни поёт…»
- Да. И вот в этом Новом году её взяли… Меня пригласили для интервью на канал «Дождь». Я спел эту песню, потом посмотрел готовую передачу - из трёх куплетов два выкинули. Оставили перекуры ведущих, их проходки в туалет, оставили всю их болтовню, всю хрень, которую они там только могли собрать, а песня моя не поместилась. Вот отношение вообще к артисту и к его музыке.
- Сегодняшнюю ситуацию в культуре можно сравнить с человеком, который идёт навстречу очень сильному ветру, а «ветер» этот - социальное отрицание и социальный пофигизм…
- Это эмоциональная оценка. Просто у нас пиарятся определённые люди, и если они сами не обладают большими талантами, значит, надо создать окружение, на фоне которого они бы смотрелись достойно. Скажем, я давно вывел формулу медийного существования для начальника: расплоди бездарностей, и на их фоне твоя посредственность покажется талантом. Да это ещё Маккиавелли сказал об управлении: руби башку всем талантливым, пусть будет серая масса, и на их фоне будешь казаться исполином. Старинный способ.
Поэтому у нас всё интересное убирается или зажимается. В том числе авторское начало из телевидения, из медиапространства, вообще отовсюду. Скажем, есть композитор Богословский, который написал «Тёмную ночь», и есть пятьсот исполнителей, которые её спели. Уровень Богословского в сто раз выше, потому что он способен создать произведение, а спеть его могут многие… А теперь вспомните: когда вы смотрите музыкальную передачу, то видите, как там ходят важные артисты, они в перьях, их облизывают, они все в лучах славы, а после окончания передачи в титрах побежали фамилии авторов. Тр-р-р - и прочитать ничего невозможно… Это общая ситуация в нашей стране: большие важные исполнители, и совсем незначительные люди, которые всё это создают. Авторитет создателя, как правило, убран очень далеко.
- Юрий Эдуардович, скажите всё-таки что-нибудь оптимистичное под конец.
- Время лечит всех и всё. В любом случае, мы ведь живы. Сколько было разных тяжёлых периодов в истории человечества, а ничего - мы с вами сейчас разговариваем бодрыми голосами. Благо, всё движется вперёд. Значит, общая тенденция у человечества правильная. Выживать, искать точки соприкосновения, искать пути решения проблем. Мы этим занимаемся. Мало того, есть и положительные примеры. Например, первый приезд Юрия Лозы в марте в Эстонию. Это событие из разряда «один раз в жизни», и на концерт обязательно надо сходить.
- Вы с Эстонией ранее концертной деятельностью связаны не были?
- Я очень мало работаю концертов, я не трудоголик, поэтому мой приезд - это событие, которое в этой жизни повторяться, скорее всего, не будет, и этот концерт надо обязательно посмотреть.
- То есть нам предстоит уникальная возможность, и это не преувеличение?
- Конечно. Другого случая не предвидится.
- Остаётся этим случаем воспользоваться.

Инфопресс №06 (2017 г.)

Возврат к списку


Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений

Шедевры оперы и оперетты